Вячеслав Кутейников (01vyacheslav) wrote,
Вячеслав Кутейников
01vyacheslav

Categories:

ЛЮБОВЬ И МОРЕ (часть III)


           
      Окончание начало см Любовь и Море часть I и II
http://01vyacheslav.livejournal.com/1013854.html
                                                                             .

Первый порт в Австралии у нас по расписанию был Сидней. Вся Австралия фантастически красивая и интересная страна, а Сидней это вообще жемчужина Австралии. Я не буду описывать красоту Сиднея, для этого у меня не хватит мастерства, поэтому, просто предлагаю верить мне на слово.
В Сидней пришли рано утром и в шесть часов уже ошвартовались к причалу. Прекрасное тихое летнее утро гармонировало с моим сказочным настроением влюблённости. А мои отношения, как я уже говорил, зашли довольно далеко. Вот я и решил сходить сегодня в город, погулять с Валентиной по Сиднею, сводить её в Сиднейскую картинную галерею, в которой я уже как-то раз был, а ей, с её любовью к искусству будет очень интересно. Тем более, что галерея эта находилась не так далеко от места нашей стоянки, потому, что мы стояли-то практически в центре Сиднея, в бухте Вулумулу, рядом со знаменитым оперным театром Сиднея.
В этой галерее было представлено в основном современное искусство и даже ультрасовременное. Тут я впервые, своими глазами и вблизи, увидел абстрактные картины и скульптуру. Увидеть своими глазами это совсем не то, что репродукции в журналах, да ещё с заведомо отрицательной рецензией. Мне стало вдруг ясно и понятно, что картины не отражают что-либо с фотографической точностью, но отлично передают настроение. Во всяком случае, я на них стал смотреть по другом и многие работы мне понравились, хотя возможно я там видел совсем не то, что художник, но скажу прямо, я с этих пор стал совершенно по другому смотреть на абстрактное искусство. Особенно я укрепился в своём мнении о том, что такое искусство имеет полное право на жизнь, когда увидел абстрактные скульптуры, которые, например, среди суперсовременных зданий в стиле ультрамодерн смотрелись совершенно органично. Ну, разве можно на какой-нибудь маленькой площади в окружении небоскрёбов – стекло-бетон-металл, поставить цементную скульптуру Ильича с облупившимся носом и фуражкой в руке. Конечно, она бы выглядела просто нелепо. А какая-нибудь абстрактная композиция подходила как нельзя лучше. А у нас об этом имели весьма туманное представление или, по своему скудоумию, вообще просто не хотели понимать этого направления в искусстве. И как оказалось зря.

Усталые, но довольные, полные впечатлений, вернулись на судно, и планировали продолжить отдых в каюте у Валентины, с бутылочкой купленного виски. Но тут произошло ещё одно, может быть для кого и незначительное, происшествие, но для меня знаковое. Третьим на нашей импровизированной вечеринке был наш общий друг-второй помощник, Юрий Иванович. И тут от него я узнал сногсшибательную новость, оказывается, он сегодня был в гостях на нашем пассажире, стоящем на морвокзале порта Сидней и мне, некая дамочка, по его выражению, просила его передать привет.
-Как, кто, что за пассажир?-
-“Приамурье”, ты же, кажется, работал на нём-
-Юрий Иванович, ну что ты врёшь?-
-Да выйди на палубу, глянь. На противоположном берегу бухты стоит “Приамурье”, и привет тебе , очень и очень большой просила передать тебе Юля. Помнишь такую?-
Тут я ещё больше усомнился во всём им сказанном.
-Ладно, брехать, “Приамурье” сюда не ходит.-
-Да ты вышел бы и посмотрел, вот и передавай таким приветы.-
-Валя , я на минутку-
Всё ещё сомневаясь, но уже не так уверенно я вышел на палубу и обалдел. Действительно на той стороне бухточки стоял наш пассажир. Названия, правда, прочитать было не возможно, но мне это и не надо было. Я его узнал, да, это было “Приамурье”. Успею ли я сбегать к ним в гости? Я корил себя, за то, что был рядышком с морвокзалом и не соизволил заглянуть на причал, столько времени было, такой невероятный случай мне предоставлялся, и я его упустил.
На вахте был старпом, я спросил его, сколько мы ещё простоим, но он ответил, что уже пора готовиться к отходу, максимум через пол часа мы уходим. Выгрузка контейнеров предназначаемых в Сидней давно закончена, а к погрузке тут всего несколько штук, и уже и это закончено, так, что на берег уже нельзя. Не успеваю. Кошмар. Что мне оставалось делать? Я пошёл на мостик взял бинокль и пытался разглядеть что-либо на палубе “Приамурья”, но, конечно мои попытки были тщетны. После ухода меня с “Приамурья”, Юля тоже потом ушла куда-то и таким образом наши связи разорвались и были утеряны. И вот судьба выкинула такой фортель, смысл которого мне так и не понятен. Как искра от костра промелькнула на ветру и исчезла, она хоть передала мне привет, а я даже ответить не смог, хотя изначально могла быть полноценная встреча. Забегая вперёд, скажу, что это была последняя моя встреча с ней, если её можно считать таковой, в моей жизни. До прихода во Владивосток я получил от неё радиограмму, где она сообщила, что скоро списывается с судна, и, наверное, рассчитается из пароходства и уедет домой, а подробности сообщит письмом. По приходу во Владивосток я получил от неё письмо, но прочитать его, было некогда, и в суматохе сдачи дел, я его забыл не распечатанным на судне, с которого я тоже списался. Таким образом, мы потеряли друг друга окончательно. Наверное, не судьба. А может наоборот – судьба. Не исповедимы пути господни, как говорят.

А вот шуточное пари, заключённое с механиком Хабратом в начале рейса, я выиграл подчистую, и имело оно далеко не шуточные последствия для меня с Валентиной. Наши отношения были известны всему экипажу, хотя мы их никогда и не скрывали. По приходу во Владивосток, мне было предложено очередное повышение по службе, но я должен был уйти с “Приволья” уже в другой должности на другое судно. Мои возражения в расчёт не принимались, это был удобный случай разъединить нас по разным судам, вроде бы с лучших побуждений. Таковы были не писаные правила при советской власти.

И пошёл я с повышением, на дизельэлектроходе усиленного ледового класса “Капитан Кондратьев” на Колыму, вернее как поётся в известной песне в столицу Колымского края, “солнечный” Магадан. То есть, как пел мой кумир Владимир Высоцкий – кто не видел Нагайской бухты – дурак тот…. и далее по тексту. Потом я работал на южной линии FESCO-INDIA, рейс начинался в Японии и далее целый ряд портов, включая Гонконг и Сингапур до самой Индии, а оттуда назад тем же путём. Но во второй половине 79 года я рассчитался из Дальневосточного Морского Пароходства и переехали с Валентиной на постоянное место жительства в город Ростов-на-Дону, где мы и оформили официально свой брак.
А в уже январе 80-го года, у нас с Валентиной родились две дочурки-близняшки. Мы очень долго, месяца три ни как не могли выбрать им имена. Помог случай. Перебирая старые мои радиограммы, Валентине попалась одна, случайно не выброшенная мною от Юли. Заканчивалась эта радиограмма словами – целую Юля. А вот и имя, а что красивое имя. Назовём её Юля в память о твоей первой любви. Сказано это было вполне доброжелательно, поэтому я, что-то промычал для приличия, но активно возражать не стал.
Сейчас мои красавицы дочери Юля и Наташа уже взрослые, а два парохода сыгравших так много в моей судьбе уже давно выведены из состава действующего флота, впрочем как и я сам, хотя я всё таки остаюсь при флоте, работая капитаном-инспектром в Службе Капитана Порта.


© Copyright: Вячеслав Кутейников, 2009
Свидетельство о публикации №209121401220


Tags: Моя проза. Любовь и море. часть III
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments