Вячеслав Кутейников (01vyacheslav) wrote,
Вячеслав Кутейников
01vyacheslav

Categories:

ШТУРМАН



- Вот, Славик, ты говоришь, что как минимум три жизни прожил, как прикажешь тебя понимать?
Не понимаю я это словоблудие, три жизни, много жизней. Жизнь одна.
- Ну да, и прожить её нужно так чтобы и т.д….как там, у Островского, да? Примитивный ты человек
Андрюша. Раз ты не понимаешь чего то, значит, этого и нет, да?
Само-собой, жизнь одна, но вот я прожил такую, что иному, тебе, например, и за три не прожить.
Так, молчи, молчи и слушай. Начну тебе описывать свою жисть, по главам, каждая глава, это как бы определённая эпоха в моей жизни, они далеко не однозначны и не одинаковы по объёму, но, тем не менее, каждая, это особый отрезок моей жизни.
И так глава № 1.
Андрюша, ты слушай редиска, и не смейся.

Глава I


Начну, пожалуй, с того, что я жил почти при всех правителях Советского Союза, за исключением только Ленина. Вот Ленина, врать не буду, не застал. А начиная со Сталина, включительно, и по теперешнего, пришлось прожить.
Хотя, что я мог, дитя, знать или даже просто помнить про Сталина? Когда он умер, мне было только четыре годика. Да, но не только, а уже, и помнил-то я о нём как раз только то, что он умер. Но главное что я помнил. А почему запомнил? А потому, что у нас, именно в это время, произошло ещё одно событие, и гораздо более знаменательное для нашей семьи, чем усатый вождь.
А именно, восьмого марта 1953 года, у меня появились братик и младшая сестричка, близнецы. Близнецы-то близнецы, но разнояйцовые. Малого того, что разнополые, но и ещё имели одну отличительную особенность, волосики у сестрички были беленькие, а у брата как ни странно чёрные. Отсюда я сразу сделал вывод, что брат это не мой, и он не сын моей матери, а цыган, обманным путём проникший в наш дом.
Исходя из этого открытия, сделанного мною, я решил, что есть только один способ избавиться от цыгана, это нужно утопить его, например, в туалете. Я поделился этой идеей со своей матерью, но она почему-то не восприняла это с энтузиазмом и вместе с моим отцом пытались убедить меня, что я не прав, так делать нельзя и, что Саша мой родной братик, как и сестричка Наташа.
Я был вынужден, под жестоким прессингом, согласиться с этим, хотя мысль избавиться от цыгана не покидала мою детскую голову. И однажды, к счастью, я чуть не осуществил свою мечту, перевернув кроватку, где спал братишка, когда мать куда-то отлучилась по домашним делам. Хорошо, что она вскорости вернулась, и всё закончилось благополучно.
На этом, я думаю, заканчивается один период или эпизод из моих жизней и жизнь потихоньку, незаметно перетекает ко второй главе. Это условно с первого по пятый класс школы.

Глава II

И так, второй отрезок моей жизни ни чем примечательным не отличался и я мало, что помню из этого периода. За исключением того, что в 1956 году, что я естественно узнал гораздо позже, прошёл знаменитый XX съезд, разоблачивший культ личности Сталина. Всё, что я понял и запомнил так это, то как нам сказали в школе вырвать странички из Букварей с портретами Сталина, да и в школьном туалете меня поразили сваленные в кучу большие и красивые портреты Сталина. Что произошло, я не понимал. Да и ещё я запомнил, что отец припадал ухом к репродуктору – такой чёрной бумажной тарелке и что-то внимательно слушал и комментировал гостям в нашей комнате, т.к. звук был очень слабый. Вот это пожалуй и всё, что я помнил с этого периода. И до самого пятого класса я больше ничего интересного рассказать и не смогу.




=1=
Глава III

Ну, а начиная с пятого класса, начинается новый и очень важный период моей жизни. Жили мы тогда в таком интересном месте, который назывался 6-я точка.

Что представляла собой эта точка? Это два домика в степи. Всего два домика посреди степи и кажется всё. Во всяком случае, мне так казалось и только это я и помню. И жили в этих домиках, как я помню, только две семьи. Наша, которая, не считая родителей , состояла из четырёх детей с небольшой разницей в возрасте, двух мальчиков, меня и моего брата, “бывшего цыгана” и двух девочек – моих сестёр. А в семье наших соседей также было четверо детей , мальчиков, грубо говоря наших ровесников.
Чем занимались взрослые я так и не знал и теперь уже никогда не узнаю, кроме предположений, но это и совершенно не важно. Главное, что у нас была очень дружная компания из восьми человек, совершенно свободная в своих действиях, посреди ковыльной степи. Честно говоря, это было очень благоприятное, и даже золотое время для нашей ватаги. Всё лето мы были свободны как степной ветер и кроме всевозможных игр на свежем воздухе, мы занимались рыбалкой в речушке, до которой нам приходилось добираться на велосипедах, или просто проводили время в исследовательских походах, сопряжённых с охотой на всякую мелкую живность. Естественно, мы представляли себя-то индейцами, то отважными первопроходцами, и это было замечательно и здорово. Это было удивительное время. Но это было только летом, когда не было школы. А школы как таковой на Шестой Точке, естественно не было вообще, поэтому в школьный период нас перевозили в соседний посёлок, где была средняя школа и интернат, для таких как мы.

Что такое интернат? Это учреждение по типу детского дома, где жили и учились дети с близлежащих сёл, совхозов и посёлков, в которых не было вообще школы. Интернат представлял собой двухэтажное здание, с большим двором, обнесённое высоким глухим забором. На первом этаже были комнаты для мальчиков и большая общая комната, что-то типа актового зала. На втором этаже было девичье царство.
В интернате была определённая дисциплина и строгий распорядок дня. Утром объявлялся всеобщий подъём, зарядка, уборка помещений и затем завтрак в интернатской столовой, после чего все шли в школу. Школа была обычная поселковая,средняя школа, где учились и местные жители и контингент интерната, без какого-либо различия. После школьных уроков, все возвращались в интернат, в зависимости от того у кого когда уроки закончились. Обед тоже был по расписанию, после чего, интернатским разрешалось ещё погулять два часа, поставив в известность воспитателей. После обеда было время подготовки домашнего задания, вплоть до ужина. На вечер двери интерната замыкались изнутри и в интернате оставались только воспитанники и дежурный воспитатель, который следил за дисциплиной и соблюдением распорядка дня. После ужина до 22 часов свободное время, во время которого часто проводились различные мероприятия. И в 22 часа объявлялся отбой.

Ну, это так сказать, протокольная часть, а жизнь только этим не ограничивалась. Она была более вольная, насыщенная и бесшабашная, чем у местной детворы, как ни как не поднадзорна родителям, а воспитатели за всем уследить не могли. В интернате были свои кланы, со своими авторитетами, которые естественно подразделялись по возрасту. Но конечно это был не тюремный беспредел, в интернате всё было гораздо демократичнее и законнее. Слабых и маленьких старались не обижать, хотя конечно случались недоразумения , но это не было системой. Больше стычек было между интернатскими и местными, но интернатская братва была более организованной и сплочённой, поэтому мы всегда выходили победителями и даже нас слегка опасались. Честно говоря, и было за что.
Я убеждён, что казарма, всё-таки много даёт полезного для мальчишек, будущих мужчин.



=2=
Однажды один из местных, Шкробот Петя, мой одноклассник, здоровенный, не по возрасту, детина, сильно обидел нашего интернатского паренька, который был младше его. А мы, нужно заметить, учились уже в 9-ом классе. Пришлось мне жёстко вступиться за наш интернат, и хотя я не совсем был уверен в исходе этого противостояния, т.к. я был не высокого роста, хотя крепок и
физически развит, в результате я заставил этого бугая спасаться бегством, а он пригрозил мне ещё расправиться со мною с помощью своих друзей. Одним из его друзей был Ковалёв Толик, наш интернатский десятиклассник. Толик признавался самым сильным пацаном в нашей школе и поэтому был большим авторитетом. Вот с этим Ковалёвым я имел серьёзный мужской разговор, в результате чего мы пообещали друг другу, что с его стороны Шкробот впредь будет смирен как овечка, а с моей стороны, я естественно не буду его трогать. Так путём серьёзных, но мирных переговоров мы пришли к такому мудрому решению. До прямой стычки у нас с Ковалёвым не дошло, т.к. он признал мою силу, и хотя был, скорее всего, сильнее меня, но я был для него был не простой спарринг партнёр. Мне это придало уверенности, что я второй из пацанов в этой школе, а вот Толик заканчивает её, и уже в следующем год у я буду “первым парнем на деревне”.
Но следующего года не случилось. Жизнь дала крутой поворот и перешла к следующей главе.
Ковалёв закончил десятый класс и ушёл из школы, а я не пошёл в 10-й класс и тоже из школы ушёл. Ушёл не потому, что плохо учился, а как раз наоборот. Я учился очень хорошо, просто я узнал, что в Ростове есть мореходное училище, куда можно поступить с восьмого класса, а я уже заканчивал девятый, не понятно зачем, и поэтому я решил поступать в мореходку.


Глава IV

И так, я собрал все необходимые документы и сдал их в приёмную комиссию Ростовского мореходного училища им. Г.Я.Седова, а с первого августа приехал на приёмные экзамены. Но тут меня постигло жестокое разочарование, экзамены я-то сдал, но по конкурсу на судоводительскую специальность я не прошёл. Не хватало установленного числа баллов. И не удивительно, конкурс на одно место, составлял 17 человек. Судоводительская специальность – штурманская, была самой престижной специальностью. Как же, штурман дальнего плавания – будущий капитан, с этим ни куда не шли остальные две специальности. Судомеханическая и багермейстерская, особенно в глазах романтических мальчишек. И хотя мне, было предложено пойти учиться на багермейстера , что и делали остальные неудачники, но для меня об этом не могло быть и речи.
Моему разочарованию и несчастью не было предела. Я не знал, как жить дальше. Возвращаться обратно в школу, я не видел абсолютно ни какой возможности.
Но тут от старших абитуриентов я узнал, что оказывается не всё потеряно, и если я так уж хочу стать моряком, то в городе Жданове есть, так называемая, мореходная школа. В эту школу принимают без экзаменов, учиться там всего год, но там готовят настоящих моряков загранплавания, конечно не штурманов или механиков, а рядовой состав, матросов и мотористов. Но зато через год их всех распределяют на штатные рядовые должности, на суда Азовского морского пароходства. А поработав в море, хлебнув соли, можешь, парень, опять попробовать поступить в Седовку, но у тебя уже будут преимущества в поступлении перед школьниками.
Это был выход, которого я не ожидал, причём весьма не плохой. Долго не думая, я забрал свои документы и поехал в Жданов. Если быть совсем точным, то я не поехал, а пошёл. Пошёл пассажиром на небольшом, но настоящем морском пассажирском судне “Ай Тодор”, который совершал рейсы из Ростова в Жданов. Таким образом, это был мой первый в жизни морской рейс, хотя пока и в качестве всего лишь пассажира.
Утром следующего дня, мы ошвартовались у причала морского вокзала порта Жданов.
Пройдя так называемую мандатную комиссию, где посмотрели мои документы, побеседовали со мной на тему, почему я захотел поступать на учёбу в мореходную школу, и почему именно на специальность матроса, я был зачислен на учёбу в группу матросов.


=3=
Нас расселили по кубрикам в общежитии, которое гордо именовалось “Экипаж”, а каждый этаж соответственно – палубой.

На следующий день нам всем выдали настоящую морскую форму, предела счастью и гордости перед местной “штатской” шпаной, конечно, не было . Мы уже считали себя настоящими моряками. Матрос это одна из основных специальностей на судне, хотя и рядовая.
Для людей мало знакомых с морской службой поясню, что как бы кому-то не показалось странным, хороший матрос, а кстати, они делились на два класса, матрос 1-го класса и матрос 2-го класса, да чуть не забыл ещё и старший матрос, должен знать много весьма специфических вещей морской службы. Не говоря уже о младшем командире палубной команды боцмане. Боцман серьёзный специалист и пользуется заслуженным уважением на флоте.
На основании вышесказанного в мореходной школе изучались основы навигации, морское дело, английский язык, основы Правил перевозки грузов, устройство судна и т.д., так, что выпускники таких школ были весьма ценными специалистами на флоте. Когда после развала СССР развалились и подобные школы, рухнул и флот, увы.
И так , жили курсанты в экипаже, с полувоенной или военизированной организацией жизни.
Для меня это не было в тягость, т.к. я уже говорил, что казарменный уклад жизни, для меня не был нов.
Во время учёбы ещё была и настоящая плавательская практика на судах Азовского морского пароходства. Пока ещё на каботажных, т.к. визы мы пока ещё не имели. Вот и настоящее море, настоящая морская работа и морские рейсы между Ждановом и грузинским портом Поти. Вот она романтика в полном объёме, которая оказалась совсем не такой, как представлялось с берега.
Первый же шторм под Новороссийском чуть не зачеркнул всю мою мальчишечью мечту.
Район Новороссийска является самым штормовым на Чёрном море и вот именно это пришлось мне испытать в первом же рейсе практикантом. Если вам какой-нибудь моряк скажет, что он никогда, даже в начале своей карьеры не страдал от морской болезни, то скорее всего верить этому можно с осторожностью. Все хотя бы раз испытали это ужасное чувство, когда не то, что делать что-то, но и жить не хочется. На пищу само-собой даже смотреть невозможно. Вот и я укачался в умат. Проклиная себя за легкомысленный, как мне теперь показалось, выбор профессии, думал только об одном, в промежутках когда ещё способен был хоть что-то думать, что дай бог не умереть и дойти до Поти, и всё. Собираю вещи и домой уже поездом и только поездом или даже пешком, но только не на судне. Море видно не для меня. Но по мере приближения к субтропическому Поти, погода налаживалась, и уже всё казалось не так мрачно.
Обратный рейс уже был перенесён гораздо легче, а все последующие уже показали, что морская болезнь побеждена и выработан иммунитет против неё. Нельзя сказать, что теперь качка не оказывала никакого влияния и не портила настроение, но это уже, грубо говоря, воспринималось как обычная слякотная и промозглая погода на берегу. Другими словами, с морем у меня был заключён длительный союз, даже не то слово длительный, а как впоследствии оказалось, пожизненный.

И так, после окончания мореходной школы я был направлен матросом на пароход “Томь”, Азовского морского пароходства. Это был довольно старый уже угольщик ,совершавший рейсы между портами Чёрноморских и Средиземноморских портов.
Да, всё-таки, что не говори, а когда деревья были большими, а мы молодыми и жизнерадостными, жизнь была счастливой, и хотелось жить.
А сейчас всё вроде достигнуто, вроде и жизнь удалась, а всё как-то не так, нет того веселья, как пел Высоцкий.
Странно, но часто по ночам сниться молодость, моя работа в качестве матроса на первых моих судах дальнего плавания. Хотя дослужился я до капитана, а на пенсию ушёл с должности главного государственного инспектора по безопасности мореплавания, до сих пор чувствую запах судна, неповторимый, описать который у меня не хватит умения. Это запах моря, романтики, дальних странствий.

Продолжение см. здесь -> http://www.proza.ru/2016/12/07/1666


Tags: Мои произведения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments