Вячеслав Кутейников (01vyacheslav) wrote,
Вячеслав Кутейников
01vyacheslav

Categories:

МЕМУАРЫ (рассказ солдата)



Мемуары1.jpgМемуары (рассказ к 74-х летию Победы)


Любите-ли вы мемуары? Я не люблю. В мемуарах обычно вспоминают то, чего то-ли и не было никогда, то-ли забыто совсем. Как-то я смотрел передачу, посвящённую Великой Отечественной войне. На телевидение был приглашён старичок, ветеран ВОВ, который воевал где-то под Ленинградом рядовым. Вот его ведущая и спрашивает :
- Страшно, наверное, было вам , восемнадцатилетнему мальчишке? Расскажите о ваших ощущениях, что вы тогда чувствовали?
И вот этот старичок бодро начинает рассказывать:
- Я тогда служил в nn-ской части , такого- то полка, которым командовал полковник Смирнов Владимир Иванович, а бригадой - генерал Иванов Иван Петрович. А немецкими частями командовал генерал Фон Трахтенберг, а артиллерийской батарей - полковник Штуцкке , при поддержке авиации под командой генерал-лейтенанта Брюгге.
Мы получили приказ выдвигаться в северо-западном направлении в обход их главных частей...
- А вы в это время, наверное, лежали в холодном окопе, расскажите, что вы чувствовали в это время,- допытывалась корреспондент.
- Вот я и рассказываю. Когда Брюгге разгадал манёвр нашего командования, он отдал приказ 118 бомбардировочному полку Люфтваффе нанести бомбовый удар по частям полковника Федченко, а батарее Штуцке было приказано лупить прямо по полку Смирнова. Но генерал Иванов Иван Петрович, видя такое дело, отдаёт приказ......»
- Ну, вы - то тогда ничего этого знать не могли, - попыталась остановить его телеведущая,- расскажите о себе, о своих личных ощущениях. Я представляю, что мог чувствовать в этой страшной обстановке молодой восемнадцатилетний солдат.
Но куда там, всё безрезультатно! Ветеран, начитавшись мемуаров наших полководцев, бодро продолжал свой рассказ, оперируя названиями и номерами наших и немецких частей и комментируя приказы, отдаваемые военачальниками противостоящих сторон.
Видя бесполезность попыток выудить из него хоть что-то своё, телеведущая взяла процесс в свои руки и сама уже рассказала, как трудно и страшно было молодому мальчишке, попавшему прямо из-за парты на фронт, и как, несмотря ни на какие трудности, он выстоял и тем самым обеспечил мирное будущее всем нам.
Я не раз слышал с такие интервью, где бывшие полковники, капитаны и даже лейтенанты с поражающей точностью раскрывали всю тактику и стратегию войны, хотя всего этого тогда они знать не могли. Пересказывали они мемуары наших знаменитых военачальников. Поэтому я и не люблю мемуары. Написано задним числом то, что успели и сами забыть .
Но однажды мне пришлось услышать воспоминания простого солдата, которые забыть уж точно невозможно....
Как- то я в поисках нужной в хозяйстве железки забрёл в соседнюю кочегарку. Там слово за слово разговорился с кочегаром, мрачноватым на вид мужчиной, которому
было, наверное, ужасно скучно и одиноко. Звали его простым русским именем Иван. Несмотря на свой непрезентабельный и мрачноватый вид, Иван оказался интересным собеседником. И я иногда вечерком захаживал к нему в кочегарку с бутылочкой водки, которую мы распивали в приятных беседах.
Чувствовалось, что Иван был одинок и ему не хватало общения. Поэтому он с удовольствием рассказывал мне о своей жизни, а я с интересом слушал его.
Иван был ветераном Великой Отечественной войны. Один его рассказ в корне отличался от всего, что мне приходилось слышать о войне ранее. Поэтому, чтобы сохранить достоверность, передам его от первого лица.

- Очнулся я не столько от боли, сколько от страшного холода. Огляделся. Я лежал среди сотни таких же раненых в церковном дворе прямо на земле. Был ноябрь, и из-за лёгкого морозца моя шинель даже слегка примёрзла к земле. Потом я почувствовал острую боль в левой ноге, как будто проткнули её раскалённым ножом. Всё, мелькнула мысль, ногу, наверное, оторвало. Попробовал пошевелить - нет, вроде на месте. Правда, левый сапог полон крови. Насколько можно, осмотрел и ощупал ногу. Кажется, ничего страшного: кости не видно, значит, кость, наверное, целая, не раздроблена. От осознания того, что ноги целы, стало легче.
По двору ходили санитары, подбирали некоторых раненых и уносили внутрь церкви, наверное, там был развёрнут лазарет.
Рядом со мной лежал молодой офицер, по-видимому, лётчик, он стонал и просил пить.
Я попытался встать. Как ни странно, превозмогая боль, мне удалось подняться на ноги. Если не очень опираться на больную ногу, то я мог даже кое-как стоять.
- Солдат, пить, принеси воды, я тебе заплачу, - обратился ко мне лётчик и достал несколько крупных купюр.
- Убери, сейчас поищу,- сказал я и, опираясь на винтовку, как на костыль, пошкандыбал по двору в поисках воды.
Вскоре я нашёл пустую консервную банку и воду. Еле- еле доковылял до того места, где лежал лётчик и ,чуть не потеряв сознание, опустился рядом на землю.
Так прошёл один день. К нам никто не подходил. Самое трудное было пережить ночь. Ночью было очень холодно. Утром стало полегче.
- Держи, солдат, - лётчик протянул мне плитку шоколада.
Я и в мирное-то время шоколаду не ел, но тут он оказался как нельзя кстати, сам понимаешь, жрать-то хотелось. Лейтенантик был ранен, наверное, тяжело. Он был совсем беспомощный и только стонал. Я, чем мог, старался помочь ему.
На второй день во дворе началось какое-то оживлённое шевеление. Подбирали почти всех раненых и, кажется, собирались куда-то эвакуировать. Подошли и к нам:
- Этого берите, - приказал, врач, указывая на лётчика.
- И солдата тоже забирайте, - сказал лётчик.
- Нет, солдат останется , здесь я командую! - раздражённо почти прокричал военврач.
- Нет, ты и его возьмёшь, сука! - прохрипел лётчик, доставая свой пистолет.
По его решительному лицу было видно, что он не отступит, и, если понадобится, будет стрелять.
- А, хрен с ним, забирайте и этого,- махнул рукой военврач.
После этого нас погрузили в санитарный поезд и повезли в тыл.
Привезли нас на Урал, выгрузили в каком-то маленьком городишке и наконец-то поместили всех в госпиталь. Благодать! Как-никак кормят, тепло хотя бы, лежишь на койке.
Через некоторое время какой-то, наверное, главврач или хирург, совершая обход, приказал разбинтовать мою ногу, посмотрел и вынес приговор: ампутация.
- Что? Не дам! - испугано, но решительно заявил я.
- Выкиньте его на @уй из госпиталя! - резко отпарировал врач.
- Всё равно не дам, - промямлил я.
- Я всё сказал. Выписывайте его. Не хочет лечиться- пусть сдыхает, мне некогда с ним нянькаться.
Через час меня уже выписали и выгнали на улицу. Труба, что делать? Сел на ступеньки и сижу, плачу. Это конец, думаю.Через некоторое время смотрю, идёт человек в халате, видно, врач, и сестрички с ним».
- В чём дело, зольдат, пачему плачишь ?- спросил врач, судя по акценту, немец, из военнопленных, наверное, что впоследствии и подтвердилось.
Я молча показал ему на ногу.
- А ну- ка, давай посмотрим, - он прямо на крыльце разбинтовал ногу, которая, конечно, представляла ужасное зрелище: распухла и посинела.
- Очень карашо, зольдат, не плачь, на свадьба танцевать будешь! Заносите его в операционную!- скомандовал немчик. И меня занесли прямо на стол в операционную.
Очнулся я в палате, на кровати. Первым делом ощупал ногу. На месте. Слава Богу!
Короче, дней через 7-8 нога почти полностью зажила. Я свободно ходил по палате, конечно, прихрамывая. Меня выписали из госпиталя как полностью вылечившегося на поправку. Сразу же я должен был явиться в местный военкомат, где мне сделали отметку и дали месяц отпуска. На поправку- то на поправку, а куда идти? Где и как поправляться? Городок был полон такими же недобитками, как я. Нас никто на квартиру, естественно, не брал. Более того, нас боялись. И было за что. Так как ничем, кроме воровства и грабежа, не было возможности как-то прожить. Зима была в разгаре, а ночевать негде. На улице мороз- до утра не доживёшь. Ночевали все опять же в церкви. Народу там набивалось столько, что все не умещались. И чем ближе было место ко входу ,тем было холоднее.
Холод такой, что утром некоторые уже не вставали, примёрзнув к полу.
Промучившись пару ночей, я понял, что так не выживу. И решили мы ещё с одним таким же бедолагой попробовать добраться до какого-нибудь села. Там-то попроще должно быть.
Легко сказать- добраться! Пешком -то не доберёшься, а на попутный транспорт тоже рассчитывать не приходилось. Но делать нечего, вышли на дорогу в надежде, что проедет кто- нибудь и подберёт нас. За целый день прошло всего две военные машины, но они и не думали останавливаться. Стемнело. Мороз крепчал. Вдали показался свет фар идущего автомобиля. Мой друг по несчастью вышел на дорогу и сказал, что не сойдёт с места, пока машина не остановится. Автомобиль приближался, не снижая скорости. Товарищ стоял, подняв обе руки, но случилось ужасное: машина, даже не затормозив, сбила его и поехала дальше. Это всё произошло прямо на моих глазах. Представляешь,какой я испытал ужас! Рванул от дороги куда глаза глядят. Но куда я мог убежать? Опомнившись, остановился, не зная, что делать дальше. Не видя другого выхода, решил вернуться на трассу.
Товарища своего я нашёл на том же месте, но уже без шинели и без сапог. Вдали опять увидел свет фар приближающегося автомобиля. Я вышел на середину дороги. Мне уже было всё равно. Я не испытывал никаких чувств, действовал как зомби.
Машина быстро приближалась. Я остановился и поднял руки. Будь что будет. Поскорей бы задавил меня этот грузовик, да и дело с концом. Но грузовик остановился, из кабины выскочил офицер:
- Ты чё делаешь, гад? Жить надоело?- заорал он, размахивая пистолетом.
- Если не подвезёте меня до села, то мне и не жить,- сказал я.
- Так что с тобой делать? В кабине нет места, только в кузове. Полезай, там немного соломы, укройся. Если не околеешь до Усть-Таловой - твоё счастье.
Очнулся я от невероятного блаженства: было очень тепло, необычно тепло. Я вспомнил, что так себя чувствуют замерзающие. Ну вот и всё! Помираю.
Но блаженство не проходило, а я всё жил. Я попытался открыть глаза, и тут как включился! Я понял, что лежу на печи в какой-то хате. Так и оказалось, доехал я таки до этого села Усть-Таловая, и забрали меня к себе дед и бабка. Когда я окончательно очнулся, напоила меня бабка горячим молоком и даже выпили по стаканчику самогона с дедом Петром.
Теперь дела мои с поправкой пошли веселее. Я всё-таки сильно простудился на этой машине, но старики меня быстро выходили. Я сперва помогал им по хозяйству: то дров нарублю, то забор поправлю. А когда совсем хорошо себя почувствовал, пошёл в сельсовет, встал на учёт и устроился на работу в колхозную мастерскую. Там у них как раз стояла сломанная веялка, а мужиков-то в селе не было, никто и починить не мог. Я быстро разобрался что к чему. Там шпиндель какой-то сломался, ну я выточил из напильника ему замену - заработала за милую душу!
Месяца через два пришла мне повестка явиться в районный военкомат, после чего я опять был направлен на фронт и войну закончил в Чехословакии, в Праге. Цел и невредим.

- Вот так-то, Славка, а ты говоришь: война, война. У меня такая вот война была.
Ну что там у нас, осталось ещё на посошок?

© Copyright: Вячеслав Кутейников, 2011
Свидетельство о публикации №211081200699




Tags: Мемуары. Мои рассказы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment